Неточные совпадения
Вообрази, Деребину какое
счастье: тетка его поссорилась с
сыном за то, что женился на крепостной, и теперь записала ему все именье.
«Какое
счастье, — подумал я, — что я не ее
сын».
― У нас идут переговоры с ее мужем о разводе. И он согласен; но тут есть затруднения относительно
сына, и дело это, которое должно было кончиться давно уже, вот тянется три месяца. Как только будет развод, она выйдет за Вронского. Как это глупо, этот старый обычай кружения, «Исаия ликуй», в который никто не верит и который мешает
счастью людей! ― вставил Степан Аркадьич. ― Ну, и тогда их положение будет определенно, как мое, как твое.
Я сделала дурно и потому не хочу
счастия, не хочу развода и буду страдать позором и разлукой с
сыном».
Событие рождения
сына (он был уверен, что будет
сын), которое ему обещали, но в которое он всё-таки не мог верить, — так оно казалось необыкновенно, — представлялось ему с одной стороны столь огромным и потому невозможным
счастьем, с другой стороны — столь таинственным событием, что это воображаемое знание того, что будет, и вследствие того приготовление как к чему-то обыкновенному, людьми же производимому, казалось ему возмутительно и унизительно.
— Женщина, которая не угадала сердцем, в чем лежит
счастье и честь ее
сына, у той нет сердца.
Отец мой потупил голову: всякое слово, напоминающее мнимое преступление
сына, было ему тягостно и казалось колким упреком. «Поезжай, матушка! — сказал он ей со вздохом. — Мы твоему
счастию помехи сделать не хотим. Дай бог тебе в женихи доброго человека, не ошельмованного изменника». Он встал и вышел из комнаты.
— Слушай, жена моя! — сказал Данило, — не оставляй
сына, когда меня не будет. Не будет тебе от Бога
счастия, если ты кинешь его, ни в том, ни в этом свете. Тяжело будет гнить моим костям в сырой земле; а еще тяжелее будет душе моей.
— Те-те-те, вознепщеваху! и прочая галиматья! Непщуйте, отцы, а я пойду. А
сына моего Алексея беру отселе родительскою властию моею навсегда. Иван Федорович, почтительнейший
сын мой, позвольте вам приказать за мною следовать! Фон Зон, чего тебе тут оставаться! Приходи сейчас ко мне в город. У меня весело. Всего верстушка какая-нибудь, вместо постного-то масла подам поросенка с кашей; пообедаем; коньячку поставлю, потом ликерцу; мамуровка есть… Эй, фон Зон, не упускай своего
счастия!
Матушка долго колебалась: как это с последним
сыном расстаться, но, однако, решилась, хотя и не без многих слез, думая
счастию моему способствовать.
Эти
сыновья — гордость и
счастье отца — напоминали собой негодовалых собак крупной породы, у которых уж лапы и голова выросли, а тело еще не сложилось, уши болтаются на лбу и хвостишко не дорос до полу.
А мужчина говорит, и этот мужчина Дмитрий Сергеич: «это все для нас еще пустяки, милая маменька, Марья Алексевна! а настоящая-то важность вот у меня в кармане: вот, милая маменька, посмотрите, бумажник, какой толстый и набит все одними 100–рублевыми бумажками, и этот бумажник я вам, мамаша, дарю, потому что и это для нас пустяки! а вот этого бумажника, который еще толще, милая маменька, я вам не подарю, потому что в нем бумажек нет, а в нем все банковые билеты да векселя, и каждый билет и вексель дороже стоит, чем весь бумажник, который я вам подарил, милая маменька, Марья Алексевна!» — Умели вы, милый
сын, Дмитрий Сергеич, составить
счастье моей дочери и всего нашего семейства; только откуда же, милый
сын, вы такое богатство получили?
— Мы откроем себе фирму «Горизонт и
сын». Не правда ли, Сарочка, «и
сын»? И вы, надеюсь, господа, удостоите меня своими почтенными заказами? Как увидите вывеску «Горизонт и
сын», то прямо и вспомните, что вы однажды ехали в вагоне вместе с молодым человеком, который адски оглупел от любви и от
счастья.
Отец продал ее за пароход, мать любила, но сама же уговаривала идти за старика, что хочет их всех осчастливить; брат… да что и поминать его, сам он был у отца забитый
сын, а теперь, разбогатев от вырученного за
счастье сестры парохода, живет себе припеваючи в своей Казани, и нет об нем ни слуху ни духу.
Счастье ему повалило, барыши наживал он большие, да с
сыном родным Господь не дал ладов…
И он промчался пред полками,
Могущ и радостен, как бой.
Он поле пожирал очами.
За ним вослед неслись толпой
Сии птенцы гнезда Петрова —
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи,
сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин,
И,
счастья баловень безродный,
Полудержавный властелин.
Хомяков хорошо говорит о своей властной уверенности, о своем дерзновении, о своем непомерном притязании: «этим правом, этой силой, этой властью обязан я только
счастью быть
сыном Церкви, а вовсе не какой-либо личной моей силе.
— От жены зависит все твое
счастие, Вася. Выбирай жену осмотрительно. Слушай отцовского совета. Он опытен и умен, — заключала она долгий разговор и потом, подумав и взяв
сына за руку, добавила...
Егор Николаевич Бахарев теперь как-то напоминал собою всех: и мать, проводившую
сына в рекруты, и кошку, возвращающуюся после поиска утопленных котят, и соловья, вспомнившего о минувших днях короткого
счастия, и львицу, смирившуюся в железной клетке.
Если бы князь Василий обладал прежнею прозорливостью, то по одному апатичному выражению лица
сына он понял бы, как далек последний не только от искреннего желания исполнить последнюю его волю, но даже вообще от всей этой тяжелой обстановки родительского дома. К
счастью для умирающего, он от непривычного волнения ослаб и впал в забытье. До самой смерти, последовавшей недели через две после описанной нами сцены, он не приходил в полное сознание и умер тихо, как бы заснув.
Они, к
счастью своему, смежили очи, не догадавшись, какой ценой покупает их
сын этот блеск и это обеспечение.
— Да человек-то каков? Вам всё деньги дались, а богатство больше обуза, чем
счастие, — заботы да хлопоты; это все издали кажется хорошо, одна рука в меду, другая в патоке; а посмотрите — богатство только здоровью перевод. Знаю я Софьи Алексеевны
сына; тоже совался в знакомство с Карпом Кондратьевичем; мы, разумеется, приняли учтиво, что ж нам его учить, — ну, а уж на лице написано: преразвращенный! Что за манеры! В дворянском доме держит себя точно в ресторации. Вы видели его?
Граф и его экономка, таким образом, относительно были счастливы, но для полноты этого
счастья являлась одна помеха… этого не могли дать ни всемогущество, ни власть… Тридцатилетнему графу Аракчееву хотелось иметь
сына, наследника всего, что вдруг получил он по милости государя.
— Нет, видно, не видать мне этого
счастья! — с отчаянием в голосе произнес
сын, и по щекам его скатились две горячие слезы.
— Никогда я с тобой не играла, — произнесла Мари серьезно, — а всегда тебе желала
счастья, как желала бы его собственному
сыну.
За меня бог не даст
счастья твоему
сыну!» Слезы текли, и холод пробегал по нервам старика.
— Не для себя, полковник, не для себя, а это нужно для
счастья вашего
сына!.. — воскликнула Александра Григорьевна. — Я для себя шагу в жизни моей не сделала, который бы трогал мое самолюбие; но для
сына моего, — продолжала она с смирением в голосе, — если нужно будет поклониться, поклонюсь и я!.. И поклонюсь низенько!
Анна Михайловна тоже кидала на девушку вопросительные взгляды, спрашивая себя: что это —
счастье или горе звучит в игре ее
сына…
Маленькая знакомка Петра представляла в себе все черты этого типа, который редко вырабатывается жизнью и воспитанием; он, как талант, как гений, дается в удел избранным натурам и проявляется рано. Мать слепого мальчика понимала, какое
счастье случай послал ее
сыну в этой детской дружбе. Понимал это и старый Максим, которому казалось, что теперь у его питомца есть все, чего ему еще недоставало, что теперь душевное развитие слепого пойдет тихим и ровным, ничем не смущаемым ходом…
Мать засмеялась. У нее еще сладко замирало сердце, она была опьянена радостью, но уже что-то скупое и осторожное вызывало в ней желание видеть
сына спокойным, таким, как всегда. Было слишком хорошо в душе, и она хотела, чтобы первая — великая — радость ее жизни сразу и навсегда сложилась в сердце такой живой и сильной, как пришла. И, опасаясь, как бы не убавилось
счастья, она торопилась скорее прикрыть его, точно птицелов случайно пойманную им редкую птицу.
Роковое стечение обстоятельств, как он знал, порождает — хотя, к
счастью весьма редко — страшные судебные ошибки, а наличие этих роковых обстоятельств в деле кассира банкирской конторы «Алфимов и
сын» было очевидно, особенно для людей, знавших кружок лиц, среди которого вращался молодой Алфимов.
Его друзья и сослуживцы смеялись над ним и говорили, что ему недостает только одного для полнейшего
счастья: что он не может кормить сам грудью своего
сына.
Этот
сын счастья, почти не знавший неудач и все легко приводивший в исполнение, при первой неудаче вдруг впал в страшное уныние и готов был отказаться от всего, что несомненно составляло его лучшие дела.
Она и не предчувствовала, что в этом доме случится с
сыном эпизод, который отразится на всей его жизни, что здесь он утратит навсегда свое личное
счастье, чтобы принести его в жертву величию государства, что отсюда он выйдет, как это ни странно, несчастным «баловнем
счастья».
«
Сын мой, — писал он мне, — бойся женской любви, бойся этого
счастья, этой отравы…» Матушка после его кончины послала довольно значительную сумму денег в Москву.
— Господин начальник губернии теперь пишет, — начал Забоков, выкладывая по пальцам, — что я человек пьяный и характера буйного; но, делая извет этот, его превосходительство, вероятно, изволили забыть, что каждый раз при проезде их по губернии я пользовался
счастьем принимать их в своем доме и удостоен даже был чести иметь их восприемником своего младшего
сына; значит, если я доподлинно человек такой дурной нравственности, то каким же манером господин начальник губернии мог приближать меня к своей персоне на такую дистанцию?
— Довольно! — сказал князь, — надо кончить эту тяжелую сцену. Этот слепой и яростный порыв ревности вне всяких границ рисует ваш характер совершенно в новом для меня виде. Я предупрежден. Мы поторопились, действительно поторопились. Вы даже и не замечаете, как оскорбили меня; для вас это ничего. Поторопились… поторопились… конечно, слово мое должно быть свято, но… я отец и желаю
счастья моему
сыну…
А какой отец не хочет
счастья своему
сыну?
— Вы отгадали: актеры объявили, что они сыграют здесь «Испанского Дворянина». Мать Спиридонова, желая развлечь и позабавить
сына, взяла ложу и повезла его в театр. И вот в то время, когда дон Цезарь де Базан в отчаянной беде воскликнул: «Пусть гибнет все, кроме моек чести и
счастья женщины!» и театр зарыдал и захлопал плохому актеру, который, однако, мог быть прекрасен, мать Спиридонова тоже заплакала, и
сын…
Вероятно, моя Annette давно, именем моим, поздравила вас с женитьбой Воли; я искренно пожелал
счастья вашему
сыну, узнавши об его намерении из письма сестры.
Что, Ксения? что, милая моя?
В невестах уж печальная вдовица!
Все плачешь ты о мертвом женихе.
Дитя мое! судьба мне не судила
Виновником быть вашего блаженства.
Я, может быть, прогневал небеса,
Я
счастие твое не мог устроить.
Безвинная, зачем же ты страдаешь? —
А ты, мой
сын, чем занят? Это что?
Она мечтает о семейном
счастии с любимым человеком, заботится о том, чтоб себя «облагородить», так, чтобы никому не стыдно было взять ее замуж; думает о том, какой она хороший порядок будет вести в доме, вышедши замуж; старается вести себя скромно, удаляется от молодого барина,
сына Уланбековой, и даже удивляется на московских барышень, что они очень бойки в своих разговорах про кавалеров да про гвардейцев.
Через несколько времени подали самовар, позвали всю семью и молодых, Арина Васильевна, по
счастью, успела через
сына попросить свою невестку, чтоб она развеселила свекра, который, дескать, не совсем здоров и как-то невесел, и невестка, несмотря да проведенную ночь без сна, несмотря на то, что на сердце у ней было нерадостно, исполнила как нельзя лучше желание свекрови, которому, конечно, сочувствовали все и всех больше сама Софья Николавна.
Если ты нас, стариков, так заочно полюбила и уважаешь, то и мы тебя полюбили; а при свиданье, бог даст, и еще больше полюбим, и будешь ты нам, как родная дочь, и будем мы радоваться
счастию нашего
сына Алексея».
Значит, от вас теперь зависит
счастье вашего
сына, его слава вместе со славой отечества…
Княжна не удержалась и намекнула старушке, что она также ждет ее
сына и если чувства его к ней не изменились, она готова сделаться его женой. Елизавета Сергеевна была в восторге. К чести ее надо сказать, что главною причиною такого восторга было не богатство княжны, а то, что она знала по письмам
сына, как последний до сих пор безумно любит княжну Александру Яковлевну. Добрая старушка не удержалась, чтобы не успокоить в этом смысле дорогую гостью. Надежда на
счастье в душе княжны Баратовой укрепилась.
— Зачем, говорит, неволить, но вы, ваше сиятельство, все же отец, лучше своего дитяти ее пользу или
счастье видите, так сами и рассудите…
Сын мой в летах уже, а пишет мне: из вашего, батюшка, повиновения не выйду, на какой невесте благословите, на той и женюсь… Уповаю, дурную не выберете… Полез к себе в конторку старик, достал письмо, прочел… Именно так и сказано…
— Не за что, Юрий Дмитрич! Я взыскан был милостию твоего покойного родителя и, служа его
сыну, только что выплачиваю старый долг. Но вот, кажется, и Темрюк готов! Он проведет вас задами; хоть вас ник-то не посмеет остановить, однако ж лучше не ехать мимо церкви. Дай вам господи совет и любовь, во всем благое поспешение, несчетные годы и всякого
счастия! Прощайте!
Но
счастья нет и между вами,
Природы бедные
сыны!
И под издранными шатрами
Живут мучительные сны,
И ваши сени кочевые
В пустынях не спаслись от бед,
И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.
— Я — из-под Салерно, это далеко, в Италии, ты не знаешь где! Мой отец — рыбак, мой муж — тоже, он был красив, как счастливый человек, — это я поила его
счастьем! И еще был у меня
сын — самый прекрасный мальчик на земле…